1

Дом Старого Шляпа

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Прозаический этаж » Замкнуть круг


Замкнуть круг

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Предисловие

Середина  лихих 90-х. Еще не забыты 70-80 и показывают по ТВ старые добрые фильмы. Те, кто юн, еще полны романтических настроений и поэзии. Тогда еще можно было в компании слушать Биттлз, Ти-Рекс, Дорз. Тогда еще словосочетание «русский рок» не вызывал странных и ироничных усмешек. «Типа продвинутость» воспринималась пижонством, а под гитару еще пели БГ, Нау, Крематорий, Пикник, Кино, Зоопарк и т.д. Это время когда ношение синих клешей с огромным количеством ярких аксессуаров и значков не стала модой и ширпотребом, а выполняла свои «ритуальные» функции.
«Замкнуть круг» был написан именно тогда, в веселые студенческие годы середины 90-х. Затем был забыт в долгом темном ящике письменного стола, но неожиданно обретен в 2005 г., раскопан, перепечатан и дополнен, что является важным доказательством фразы «рукописи не горят».
С чего же все началось? В начале был сон. Да. Вся история приснилась в февральскую ночь 1996 г., а после пробуждения была записана и в неделю доработана до полноценной сказочной повести. Да, это сказка со всеми ее нелепостями, свойственными снам. Но возникшая история получилась несколько вне времени, как и ее герой Дросси, который будто пришел из прошлого, возникнув из ниоткуда, но прекрасно знает будущее, уходя в никуда. Он будто живет в двух мирах одновременно. Может количество миров и большее, но это откроет для себя лишь тот, кому Хедейк расскажет свою историю.
Если читать ее просто, как визуальное действие, то понять можно не так много, как хотелось бы, поэтому утверждение «зри в корень» говорит о том, что тут дело не в действии, а в том, что переживают герои, ведь сны основаны именно на этом.
А время циклично. И все повторяется. И герои не устаревают и не умирают.
И вот опять идет по пыльной дороге Розендроссельхед the Хедейк навстречу солнцу, чтобы замкнуть разорванный круг.

PS "Замкнуть круг" появляется в интернете уже не первый раз, так как была напечатана в пределах еще нескольких интернет-ресурсов с 2011 г.

Замкнуть круг

...Ты спросила: "Кто",
Я ответил: "Я",
Не сочтя еще это за честь.
Ты спросила: "Куда",
Я сказал: "С тобой,
если там хоть что-нибудь есть".
Ты спросила: "Зачем",
И я промолчал,
Уповая на чей-нибудь дом.
Ты сказала, я лгу,
Я сказал: "Пускай,
Тем приятнее будет вдвоем".
И когда разорвался занавес дня,
Наши кони пустились в пляс
На земле, на воде и среди огня,
Окончательно бросив нас.
Потому что твой блеск, как мои слова:
Ненадежнее, чем вода.
Но спросили меня: "Ну, а жив ли ты?"
Я сказал: "Если с ней, то-да!"
БГ, Пески Петербурга, "Все братья-сестры", 1976 г.

I  О том, как полезно заходить в сельские клубы или преддверие реальности.

Садилось солнце. Дорога ухабистая, пыльная и жаркая уходила вдаль и,  петляя меж холмами, уводила к мосту, накрывающему небольшую и не очень чистую речку.
На мосту стоял молодой человек. Опершись руками на перила, он кидал мелкие камушки в воду и о чем-то думал.
По дороге шли двое с рюкзаками на плечах. Они были гораздо стрше юноши-на-мосту… Ах! Ну, конечно же! Необходимо познакомить наблюдателя с героем. Юношу, чьи светлые волосы золотило солнце, звали Розендросссельхед the Хедейк, но проще  Дросси.
Итак, двое пожилых людей взошли на мост и, остановившись передохнуть, начали нервно трясти карманами рюкзаков, видимо, пытаясь привлечь внимание героя.
-Эх, огоньку бы! – произнес первый, хлопая по карманам видавшего виды пиджака.
-Да, Кузьма, и у меня пусто, – вздохнул второй.
Привлечь внимание Хедейка им удалось: он обернулся и одолжил им свою зажигалку.
Двое, пробурчав благодарность, сразу раздымились и вернули вещь владельцу.
-Скажите,  куда ведет эта дорога? – спросил Дросси, с интересом разглядывая стариков.
-Эта-то? Да в Каменный Обломовск, через Обторчалово. А ты-то сам откуда будешь? – ответил, полюбопытствовав, Кузьма.
-Я? Обломовский. А иду с Тибета.  Так-то, батя, – добродушно усмехнулся юноша.
-Далековато тебе до города, – покачал головой второй старик и туту же спросил. – А что же ты там на Тибете делал?
-Искал… – неопределенно ответил Хедейк.
-Ага, понял. Ты вроде Сенкевича что ли будешь? Этот, как его, клуб путешественника?
-Вроде того. Похоже, – Дросси улыбнулся, не забыв, однако, поинтересоваться. – А где, отец, у вас тут можно кайфа веселого словить?
Старик потер лоб рукой сообразив не сразу:
-Вон тута клуб есть. «Торчальня-на-холме» называется.  Там и словишь.
Двое призадумались, а потом второй сказал:
-Эку пылишшу подняли! Аж жуть! Две беды: дураки да дороги.
Кузьма взглянул на юношу и предложил:
-Ты, парень, с нами шагай. Авось веселее будет.
-Да, везде исходил, везде побывал, а тут ни разу небыл, – Вздохнул юноша.
Они двинулись по доге втроем. Солнце садилось.  Тени удлинялись.

Воспоминания Розендроссельхеда:

Длинные пепельные волосы, нежный овал лица, грустные глаза, изящные руки. Сколько еще нужно, что бы сказать о ней?
Они познакомились два года назад и дали друг другу слово, что бы ни случилось, быть всегда вместе, но…
-Прости меня, Дросси. Я не могу быть твоей.
-Но, Бэби, почему?!
-Ты сам знаешь. Я никогда не лгала тебе. Нам надо расстаться. Ты все поймешь, я знаю. Прости, но Джорж лучше.  Ты умный, добрый, заботливый, милый, однако ты не Джорж. Я не могу его бросить. Но мы же останемся друзьями? Да? Правда, Дросси?
Нежные руки обнимают окаменевшего Дро, а из ее глаз катятся слезы. Ей жаль свою старую игрушку до глубины души, но она любит Джоржа,  друга детства Хедейка. Как ребенок, сломав старую игру, она тянется за манящей и яркой новой и не спешит расставаться со сломанной. Бэби...
Его губы шепчут слова уже не понятные и не имеющие для него самого значения. К тому же он и не слышит этих слов. А Бэби слышит. Понимает.
Ни одна мышца его лица не дрогнула. Он словно окаменел сидя.
И вот, пустая комната. Кассета с любимой музыкой Бэби оставлена одиноко лежать на столе, как залог несчастья и тупой боли, брошенная и забытая. Время словно растянулось. Пусто… Пусто… Пусто… Пусто…
А затем опять проходят дни, недели, месяцы. Джорж и Бэби вместе. Дро один. Но все же они втроем. Джорж смотрит виновато. Она то же. Дросси старается не замечать этих взглядов. Веселиться.
-Если бы мы не были знакомы, - говорит Хедейк другу. – То вряд ли у тебя была бы самая прекрасная девушка.
-За самую красивую девушку в мире! – соглашается, поднимая свой бокал Джорж.
-Вы самая лучшая пара и, пожалуй, самые лучшие друзья! – пьяно улыбается Дросси. – Повторим?
Однако самая лучшая пара не знает, что веселый Досси, приходя домой забывает о свом геройском настрое и буйном весельи и сидит в ванной, пустив воду, и тупо смотрит вниз. Сердце его облито кровью, глаза пересохшие, а в горле противный резиновый ком, который ни проглотить, ни выплюнуть.
Конечно, Джорж обеспечен, и лицом вроде не обижен. Разъезжает на собственной машине, пусть и не новой, а в его квартире тысяча редких записей. И что самое обидное, что Бэби и Джорж подходят по возрасту. Да, они старше Дросси. Ему всего лишь 18 лет! Он старший подросток, мальчишка, который может выслушать исповеди других, помочь, все простить…
Простить? Наверное, да. А что же еще остается делать? И вот он один. Пустота. Он отказался, но простил ли в этот раз? Стало ли легче?  А что дальше? Этот вопрос бьет током. Хедейк отрывается от воспоминаний и видит перед собой лишь пыльную дорогу. «Чем ближе, тем тяжелее память.  Надо подумать о другом». - Грустно про себя заметил он.

Трое прошли лес. За ним их взорам открылся холмистый простор, где и располагалось село Обторчалово. Оно было достаточно большое. Количество дворов увеличивалось за счет дачников, понастроивших там и сям свои кирпично-деревянные дома. Дросси заметил копны сена. «А вот и место для найта». – Подумал он.
Проходя мимо дворов, он слышал, как местные жители приветствовали его и спрашивали о нем. Попутчики только руками разводили: турист, мол, и все.
На очередном холме стояло кирпичное здание, похожее на кинотеатр отделенный от жилого дома.  Над дверями была прикреплена табличка:

СЕЛЬСКИЙ КЛУБ

ТОРЧАЛЬНЯ-НА-ХОЛМЕ

ДОБРО ПО

После «по» ничего не было, и это здорово позабавило молодого Дросси. Буквы были сорваны ветром, а может и человеческой рукой, но это уже не являлось столь важным.  ««Добро поторчать» наверное». – Решил Дро, направляясь внутрь и собираясь именно «по…».
Первое, что его заинтересовало – буфет (точнее бутерброды и кофе, а, может, и не только это).
В буфете царила довольно веселая обстановка. Все столы были заняты жующими жителями Обторчалова. Остался лишь один столик в углу. Его-то и занял юноша. К Дросси никто не подсаживался и он был благодарен за это, так как был голоден, и, как любой здоровый и голодный молодой человек, не любил, когда на него смотря во время потребления пищи.
Молча допил он свой кофе и отправился бродить по клубу, осматривая помещение.
Поднявшись на 2-ой этаж, он увидел кино-, а, может, концертный зал. «Возможно это и то, и другое». – Сказал он сам себе и открыл дверь, на которой висела афиша:

1 ОТДЕЛЕНИЕ: ПЕСНИ И ПЛЯСКИ ВАРЯЖСКОГО ГОСТЯ

2 ОТДЕЛЕНИЕ: РОК-ГРУППА «КОШАЧИЙ КОНЦЕРТ»

По собравшейся аудитории можно было сказать 2 вещи: а) население не хилое, б) все ждут кошачий концерт.
Хедейк застрял в дверях и решил посмотреть, что за группа, но после 2-ой песни понял, что хочется заснуть стоя. Тут он вышел на улицу, покурил немного и отправился искать удобный стог сена.

II О том, как сон становиться явью или лучше бы проглючило и отпустило.

Прошло полчаса. Дросси мирно посапывал, укрывшись курткой и подложив под голову свой мешок. Над ним было темное, мирное, звездное небо.  Летучая мышь, прошмыгнув над Розендроссельхедом, задела его крылом.  Но он спал слишком крепко.

Сон Розендроссельхеда

Двенадцать о’клок ночи. Звонок в двеь. На пороге небритый и похудевший стоит Джорж. Он еле держится на ногах. Он разбит, несчастен. На нем нет лица…
Вот уже месяц Дро не видел ни Джоржа, ни Бэби. Он подумал, что так тому и быть, и им он не нужен.  Он перестал им звонить.  И вот…
-А, Джорж, заходи. Ты найать? – соворит ему сонный Дро.
Друг переступает очень нерешительно через порог и тяжело дышит.
-Эй! Ты что? Что случилось? Ты кросс Париж-Дакар проиграл? – озабоченно спрашивает Дросси.
-Стор… сторчалась Бэби…. Уже нет…
Дальше Джорж рыдает в голос, обняв Хедейка, который подчиняясь горечи и ледяному липкому ужасу накатившейся беды, тоже начинает ронять на пол соленые капли.
-Но как это произошло?! Джорж, как?! Почему?!
-Я ничего не знал.  Она позвонила сама, а я пришел к ней вечером. Я понял, что что-то произошло.  Она оставила дверь открытой. Я нашел ее… в коридоре… Да,  Дросси, в коридоре. А потом приехала скорая. Бэби сказала, когда очнулась о любви, попросила прощения… И все…Все кончилось! Финиш! Я и не понял сначала. Мне сказали, что это продолжалось долго. Теперь ее нет больше! Нет, понимаешь?! Нет!! Нет!!!
Крик истерики, преходящий в стон плача. Дросси молчит, обнимая Джоржа.
Прошло время. Джорж винил себя в случившемся так сильно, что запил. Великий Лом овладел Джоржем, драконом обвился вокруг его шеи, черным камнем начал тянуть его  вниз, к земле. Некогда деловой и неунывающий Джорж засел дома, не пуская к себе никого, кроме Розендроссельхеда, запустил свои дела, отрастил бороду и волосы до пят, потерял свою мужскую суть и интерес к жизни.
Однажды ночью Розендроссельхеду явился некто, представившись герцогом Фон-Фуззом, благородным рыцарем славного ордена Святых Диезов,  и предложил ему отправиться в путь, рассказав ему о Великом Ломе. Дросси согласился. С одной стороны ему было все равно, он был готов бежать, куда глаза глядят, только бы подальше. С другой стороны ему было жаль Джоржа, бывшего  ему почти как брат. И Хедейк, попросив друга ждать, отправился искать повелителя Дверей, который мог бы помочь и научить его. Стремление к чему-то новому и неразгаданному жило в сердце Дросси и росло с каждым днем. Дросси видел Повелителя Дверей и упорно шел за ним, но не мог приблизится к нему ни на шаг. Целеустремленность Хедейка была столь велика, что в один прекрасный день он смог встать рядом с Повелителем Дверей.
С той поры прошло 6 лет. Память не умирала. Бэби… Пусть бы она была девушкой Джоржа, но были бы они оба живы. Он ведь так ее любил! А теперь пустота. Нет Бэби. Нет той милой, ласковой, любящей. Надо смириться, Дросси. Ее больше нет...

Тут Розендроссельхед почувствовал, что его кто-то будит, тряся за плечо. Он проснулся.
Солнце уже жарило вовсю. Он потер глаза и… Сколько же раз это «и» будет появляться, тем более, что история Дросси обещает быть не совсем обычной.
Рядом с ним сидела девушка очень похожая на Бэби, только одетая по-другому.
-Эй! Вставай! Ты откуда свалился?
Хедейк вытаращил глаза и ответил вопросом на вопрос:
-А ты кто такая? Мент здешний что ли?
-Нет. Я – Дженис-с-Подгорка. Художница. Приехала пейзажи писать. А это ты был вчера в Трчальне-На-Холме?
-Ну, я. А тебе-то что?
-Ничего. Познакомиться хотела. Видно, что ты человек хороший и один. Но ели я мешаю…
-Нет, – перебил ее Дросси. – Не мешаешь. Ты правда рисуешь?
-Да.
он взял свои вещи, спрыгнул со стога и пошел прочь. Дженис догнала его.
-Возьми меня с собой? – попросила она.
Тут они оба остановились. Прсьба была настолько проста, что все мысли Дросси замерли вслед за его физическим движением.
-Зачем? – удивился он.
-Я тоже в Обломовск иду.  Ты ведь пешком?
-Пешком. Стоп. Откуда ты знаешь, что я иду в Обломовск?
-Все говорят. Люблю ходить пешком. Пойдем вместе, а?
-Как хочешь. – Ответил молодой человек, взглянув на небо с грустью. «Значит судьба. Просто совпадение». – подумал он.
-Почему ты выбрала меня? – неожиданно спросил Хедейк, останавливаясь.
-Не знаю… – ответила девушка.
-Кто ты?
-Дженис.
Ему на минуту стало страшно, потом он усмехнулся:
-Что ж, меня зовут Розендроссельхед the Хедейк, проще Дросси. Ясно?
-Ясно.
Они свернули на дорогу, уводящую в далекий лес. Девушка оказалась почему-то без багажа, на что Хедейк покачал головой, но обещал поделиться с ней всем, что  имеет сам.
Рядом с дорогой торчал столб с табличкой:

ОБТОРЧАЛОВО

Дросси опять насупился и погрузился в размышления. Он механически, не думая отвечал на вопросы своей прекрасной спутницы.
К концу дня небо затянули облака, и пошел дождь. Дросси и Дженгис к тому времени  были уже в лесу.  Розендроссельхед пожалел девушку и отдал ей свою куртку,  а сам вымок до нитки. В довершении ко всему похолодало, и задул холодный сильный ветер. Пришлось сойти с дороги, углубиться в лес и отыскать большую ель с низко опущенными ветвями.
Молодой Дросси разжег костер. Хотя он  поделился с девушкой едой и одеждой, похоже, замечать он ее не хотел. А ей было все хорошо. Она ни на что не жаловалась и многого не требовала.
Хедейк промерз и был в самом мрачном расположении духа. Даже костер ему не помогал. Он то сердито, то удивленно глядел на Дженис и думал: «Лучше бы проглючило и отпустило. Что-то в ней не то».
-Дросси, а мы не заблудимся? – поинтересовалась она.
-Кто так думает, тот уже заблудился, – проворчал молодой человек, посмотрев на свои часы.  Часы шли. Но  с тех пор, как он нашел повелителя Дврей, они начали показывать какое-то другое, неизвестное время.
Дросси вздохнул, достал из мешка карандаш и блокнот и кое-что записал.

Из записей Розендроссельхеда the Хедэйк:

Тихонько тикают часы…
Я возвращаюсь, я в дороге,
Я к вам на правильном пути,
Мои давно натерты ноги.
Натружена моя спина:
В мешке одни воспоминанья.
Моя так память тяжела…
Как дар я принимал изгнанье.
Бежал я, сердце не тая.
Бежал, что бы вернуться снова.
Бежал, как темень от огня,
Теперь стал Свет моей основой.
Уже не прячась, на виду
У Сил, что названы Судьбою.
Меня вы ждите, я иду,
Упершись в небо головою.
Нет. Я не Ангел. Нету крыл,
Чудес свершать я не умею.
Я был убит. Ушел без сил….
Сейчас я жив! Откройте двери!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

+2

2

Marysia Oczkowska написал(а):

гораздо стрше


очепятка

Marysia Oczkowska написал(а):

двое пожилых людей


были старше юноши, сразу стали пожилыми.

Marysia Oczkowska написал(а):

ответил, полюбопытствовав, Кузьма.


лишнее нагромождение. "полюбопытствовал Кузьма".

Marysia Oczkowska написал(а):

и сидит в ванной, пустив воду, и тупо смотрит вниз


Я тоже когда-то любил слушать шум воды в ванной. Но сейчас эти счетчики!

Marysia Oczkowska написал(а):

Он старший подросток


старший среди кого? И 18 лет уже не подросток.

Marysia Oczkowska написал(а):

деревянные дома.


Деревянные с большой буквы

Marysia Oczkowska написал(а):

Поднявшись на 2-ой этаж


нехилый  клуб

Marysia Oczkowska написал(а):

Но ели я мешаю…


очепятка

Marysia Oczkowska написал(а):

Прсьба


очепятка

Marysia Oczkowska написал(а):

повелителя Дврей,


очепятка.

Отступления, по мне, нудноваты. Основная часть нормы читается.

Marysia Oczkowska написал(а):

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


с мордобоем?

0

3

С мордобоем.) И мистикой.)

0

4

К сожалению кнопка "отправить" в режиме редактирования не работает. Поэтому с исправлениями пока ничего не получиться.

III О том, что иногда не стоит бежать или татуировки до добра не доводят

Неожиданно они услышали звуки музыки. Дженис посмотрело вопросительно на Дросси, а тот буркнув «сиди тут» выбрался из-под ветвей и пошел на звук. Лес расступился. На ближайшей к юноше ели был прибит с жестяной лист с надписью:

                                    ДЕРЕВНЯ ЛЫСОГОРСКАЯ

Деревня соответствовала своему названию, так как стояла на холмах с глинистыми склонами и с вытоптанной на них травой, а рядом виднелся пруд, заросший камышами да протекавшая сквозь него речка. Вода казалась черной и  зловещей, не говоря уже о том, что все это окружала такая же зловещая стена темного леса.
Пение доносилось из деревни. Дросси вернулся за девушкой, затушил костер, и они вместе, взявшись за руки, вошли в деревню. Дождь давно кончился, появились злые комары.
-Мы нашли привал, – задумчиво произнес Дросси. – Попоросимся переночевать, глядишь и похаваем нормально. А дальше кайфанем на сеновале.
Дженис, видимо, смутила мысль о сеновале, и она отшатнулась от Хедейка.
-Ты чего? – улыбнулся он, хватая ее за рукав.
-Нет. Все хорошо,  – легко ответила она.
Около одной избы сидело несколько пожилых мужчин, которых обычно называют «старыми козлами». Один бренчал на балалайке, другой упоенно бил в большой там-там, третий пытался что-то выпилить из альта. Впечатление было такое, что альтист просто перепиливает альт пополам смычком. Четвертый дергал струны арфы непонятной конструкции. Видимо в этот момент прострация музыкантов дошла до своего пика. Это было видно по двоим, ни на чем не игравшим, но горланящим какую-то чилийско-африканскую песню пьяного раджи из племени Замбези так, что собаки, сидящие рядом, начинали громко и жалобно выть. У «старых козлов» были такие дикие рожи, что можно было принять их за аборигенов-канибалов с острова Тумба-Юмба. Над лавочкой, где они сидели, висела деревянная вывеска:

ТАТУ-САЛОН "ИНДЕЙСКИЕ ЗНАКИ"

Девушка с боязненным интересом озиралась вокруг. Она боялась отстать от Дросси. Везде стояли кривые, почерневшие от времени избы со слепыми глазами окон. Обшарпанные заборы со скрипучими калитками наводили страх, а весь вид деревеньки оставлял желать лучшего.
Путники прошли мимо одной такой калитки, около которой стояла старая бабака с крючковатым носом, метлой в руках и волосами, выбивающимися из-под платка и топорщащимися над ее морщинистым лицом, словно паучьи лапы. Она замахнулась метлой и выкрикнула скрипучим старческим голосом:
-Пшли вон отсюдысь!
-Ох, не нравится мне все это, – вздохнул Дросси и повел за собой перепуганную Дженис дальше.
Девушка покорно шла за молодым человеком, трясясь от страха.
-Нам лучше не останавливаться, – шепнул он ей.
Они вышли на перекресток. Впереди показался широкий и огромный, как шкаф, бородатый мужик. Слева из проулка показалась компания «ребят» с такими костлявыми лицами, что Дросси не составило труда догадаться, что у них под одеждой. Сзади путников догоняла старуха с занесенной высоко вверх метлой.
-Будет мочилово, - решительно предупредил девушку Дросси. Он подождал, пока старуха приблизится, затем сотворил рукой знак и тихо вымолвил нечто странное. Метла тут же сломалась, ударившись о воздух, а «ребята» распались горстью костей, будто в них ударил огромный шар от боулинга.
Здоровенный мужик подхватил Дросси и Дженис за воротники и поднял над землей, злобно хохотнув:
-Попались, деточки!
-Сгинь, нечистая сила!! – заорала Дженис, выдав еще и то, что в книгах обычно не пишется. Что до дальнейших ее действий, то это были бесполезные взмахи рукиами и ногами и дохлое болтание между небом и землей.
Видя это бесполезное дело, Дросси почему-то вспомнил своего кузена и одноклассника Вэна, которого Джорж однажды подвесил в школьной раздевалке на крючок за ворот. «Да. Нам-то тогда было весело. А теперь я понимаю, каково было Вэну», - подумал Хедейк.
Однако он не был растерян, скорее наоборот готов к решительным действиям. Он вдохнул, как парашютист перед выходом в небо, глубоко и спокойно. Медленно поднял обе руки и коснулся ими громадной ручищи со словами:
-Аста ла виста, мужик.
Тут «шкаф» отпустил своих жертв и заорал не своим голосом, схватившись за обожженную руку.
Плюхнувшись на землю, Дросси заорал:
-Умат!! Делай ноги!!
Когда-то данным восклицанием он спас волосню Джоржа от тех, кто волоса не носил и не носит.
В эту самую минуту мужик яростно уцепился за мешок и стащил его со спины владельца, а после бросил себе под ноги и наступил на рогожу, с чувством поплясав на ней.
Раздался взрыв. И мешок, и обидчик вспыхнули ярким зеленым пламенем, сгорев вмиг дотла.
Тут у Дросси просто опустились руки.
-Все. Все пропало. Огонь для Джоржа хранил. И не уберег. Столько скитался, что бы найти, а все обернулось пеплом. Все зря и ничем уже не помочь. Назад нельзя. И Бэби не вернуть.
Дросси стоял на перекрестке. Всю округу затянуло дымом. Он обернулся в одну сторону, в другую… все дым.
Из дыма к Дросси вышла Дженис и протянула ему флакончик из зеленого хрусталя, запечатанный красной крышкой крепко-накрепко. Тот самый, что получил Дросси из рук Повелителя Дверей.
-Нет, Дро, - сказала она. – Не все. Это еще не конец. Возьми Огонь, помоги Джоржу.   Этот Огонь вечен, его нельзя убить.
-Откуда он у тебя? – прошептал молодой человек, взяв флакон из ее рук, и вдруг рванулся к ней.  – О, Бэби! Бэби! Не уходи!
Была ночь. Молодой Розендроссельхед the Хедейк лежал без сознания посреди перекрестка с подвернутой под спину рукой, в которой был зажат флакончик из зеленого хрусталя.
Над ним склонилась Дженис. Ковыляя, подошла бабка с обломком метлы.
-Эко лихо приклюшилось! – прошамкала она. – Бяда-бяда, огоршение!

Очнулся Хедейк лежа на лавке под овчинным тулупом. Рядом сидела Дженис. Ее лицо выражало нечто мрачное. Над ним склонилась бабка, обломавшая метлу о воздух, и прошамкала:
Как утро, так оклималши твой шокол.
-Я где? – вяло спросил Дросси.
Это как где? – удивилась бабка.  – В избе моей, шокол, в избе.
Старуха оказалась не такой уж и плохой, но поглядывала на молодого человека как-то испуганно.
-Ты, мать, за что же метлой-то нас? – садясь, спросил он.
-Да прибягали тута кобаны такия. Из моего огороду хлев понаделали. Забор шломали. Шодом устроили. Хулюганье! – Пожаловалась ему бабка.
Дросси рассмеялся:
-Ну, мать, забор я тебе, может, исправлю.
-Вот шпашибо, шокол. – Обрадовалась та.
-Ты зачем меня вчера Бэби какой-то обозвал? – Мрачно поинтересовалась Дженис, метнув на него сердитый взгляд.
-У-у-у, а ты ревнуешь? Ревновать не надо. Бэби уже 6 лет нет в живых.
-И ты один такую тяжесть на себя взял? Как же ты решился?
Дросси недоверчиво посмотрел на девушку.
-Тебе откуда известено?
Дженис тут же рассмеялась и оттаяла:
Во сне сам сказал.
«Не похоже.  Врешь! Ты обо мне, видно, знаешь больше, чем я сам о себе.  Неужели ты…» - он не додумал, так как она вновь спросила его:
-Почему Джоржа с собой не взял?
-Далеко. Он бы не выдержал, – Хедейк немного помолчал и продолжил. – Извини, тебе лучше вернуться назад, в Обторчалово. Со мной тебе идти опасно. Тебе нельзя со мной.
Дженис перестала смеяться и взорвалась непонятно откуда взявшимся гневом:
-Ты не хочешь меня брать, так как я похожа на нее?! Да?!
Дросси спокойно выдержал ее взгляд и твердо ответил:
-Да.

IV О том, что не стоит обижать свое подсознание или лучше принять все, как есть

Бабка вошла с медным, начищенным до блеска самоваром.
-Блянов бы откушали, – Умоляюще сказала она.
-Спасибо, мать, – улыбнулся Дросси. – Не возражаешь, если я в твой колодец загляну?
-А заглядывай, шокол. – махнула старуха рукой.
Он встал, вышел из избы и подошел к колодцу, зачерпнул ведро воды, стащил с себя тельняшку и, охнув от удовольствия, вылил все на себя. Потом наклонился в колодец, усмехнулся и шепнул что-то внутрь. Проходящая мимо бабка услышала, что молодой человек пробубнил нечто шепотом, и спросила:
-Што-што ты говоришь, шокол?
-Да, так. Хороший у тебя колодец, мать. Что надо!
-Ага-ага, хороший. Его ешо дед мой рыл.
Пока Дросси беседовал с хозяйкой о достоинствах колодца, вырытого ее дедом при поддержке всей Лысогорской, Дженис кое-что задумала. Она выскочила за калитку и побежала прочь.
-Эй! Стой! Куда?! – заорал Дросси, увидев ее. Его сердце почувствовало что-то нехорошее, и он ринулся за ней через поваленный забор, напяливая на ходу тельняшку. Видимо Хедейк упустил девушку, так как ее нигде не было видно. Наконец кто-то сказал, что ее видели в «Индейских знаках».
Дросси ворвался именно тогда, когда мастер (один из «старых козлов») заносил руки над ее лицом. Юноша отшвырнул мастера и, схватив Дженис за плечи, сильно тряхнул ее, горестно вскрикнув:
-Что ты хочешь сделать со своим лицом, крейзи?!
Затем он взвалил ее на плечо,  не обращая внимания на кряхтящего и потирающего свой зад «старого козла», и вынес ее вон. Она гневно кричала, требовала, что бы тот ее отпустил, стучала кулаками по его спине. Наконец она изловчилась и так вцепилась его длинные волосы, что ему пришлось опустить ее на землю. В ту же минуту Дженис размахнулась и влепила Дросси пощечину, вторую, хотела уже дать третью, но Дросси схватил ее за руку и прикрикнул:
-Хватит!! – тут же он успокоился и вздохнул. – Навязалась на мою бедную голову.
Она стояла молча, Дроси полез за сигаретой и твердо, тихим голосом сказал:
-Нет.
Сейчас он выглядел очень уставшим. Дженис поникла головой. Глаза ее погасли. Она отвернулась от Дросси и неожиданно заплакала.
-Извини…- плача сказала она. – Я, наверное… я действительно лишняя… Ты ее любишь…
Что-то перевернулось внутри Розендроссельхеда the Хедейка. Он повернул Дженис и прижал ее к себе. К слову, он не любил, что бы кто-то из-за него плакал. Не любил кого-либо обижать.
-Нет. – спокойно повторил он. – Нет, Джен. Я любил ее, но она перестала существовать. Она миф. Черная дыра. Пустота. Квадрат черный. А ты живая, теплая, из плоти и крови. И сердце у тебя стучит. А она-пустой гулкий звук. Это память, которую ничем не убить и которая уже ничего не значит.
-Много значит, Дросси. Ведь ты простил?
-Простил, – хрипло отозвался он. – А что было делать? Морду бить? Некому. Выбор не за мной.
Дженис посмотрела в его глаза, наполненные грустью.  Он увидел худенькое лицо, необычайно схожее лицом той, кого так любил. Она сказала:
-Я от тебя никуда не уйду.
-Но, Джен, почему все-таки я? Почему она умерла? Я ведь ничего не знал! И Джорж… Когда она была со мной все было нормально.
-Ты узнаешь все потом.
-Пойми, Джен, круг разорван, и никто, кроме меня, не в силе да и не в праве его соединить. Это должен сделать я сам. Один. Только не знаю, каков ключ. Я вполне представляю себе свою цель, но не понимаю, с помощью чего ее можно достичь.
-Зачем, Дросси? Ты это уже знаешь, только… не видишь. Вспомни все, что нужно. Сделай все, что должен и что можешь. ЭТО важно.

Ближе к концу дня Дросси исправил бабке забор, сбегал в деревенский магазин.
Пора была уходить, но дорогу он потерял. Пришлось ему тащить Дженис через лес. Иногда было не просто пробираться через болото, крапиву или кусты. Крапива поражала своими гигантскими размерами. Дросси был усажен репьями, но весел и чем-то очень доволен.
Солнце опускалось за лес. Впереди возникло очередное болото. Хедейк решил заночевать рядом, что бы утром перебраться через него. Это было вполне нормальным решением. Теперь и он, и Дженис сидели на теплой земле, привалившись спинами к мощной сосне у горящего костра. Немного поели.
Становилось темно. Костер догорал. Дросси пытался сделать вывод из всего увиденного, но ничего не получалось.  «Ну ладно, – думал он. – Деревни это деревни, а кто тогда Дженис? Откуда у нее Огонь? Неужели она та, кто принимает формы?! Тогда понятно, откуда она знает меня. Но кто ее послал? Видимо, мне дан шанс. Нет. Дженис не Бэби. Тогда почему она подошла к совершенно незнакомому человеку, ушла с тем, кого не знает, и полностью доверила ему себя? И все-таки это Дженис. Но, май Лорд! Почему же ее появление обусловлено сном? Совпадение? Возможно.  Конечно, да. Ничего такого не случилось».
Голова у Дросси «распухла». Ему стало не по себе. Против замешательств, обломов и других непонятных и неприятных случаев и впечатлений у него  было средство. Он не относился к классическому типу странствующих юношей с гитарами, да и вообще не был ни в чем классическим типом. Его гитара была далеко дома, запертая в квартире Каменного Обломовска, где-то там, за горизонтом. Однако словно порядочный харпер он носил с собой в заднем кармане потрепанных джинс губную гармонику а-ля Боб Дилан. Часто Дросси в шутку именовал  сей инструмент «Мастер Блюз». Рука Хедейка нырнула за спину, в карман, и вот уже он сжимает в горячей ладони свой Мастер Блюз. Песни Дросси не запоминал. Они стихийно рождались в его голове, как и в данном случае.
А сейчас он набрал побольше воздуха в легкие, поднес инструмент к губам и… О, как любил он этот дребезжащее-металлический звук, такой близкий и милый его душе!
Где-то с час в лесу раздавались музыка и пение. Наконец все стихло. Молодой человек успокоился. Его рука, снова нырнув за спину, опять забралась в карман. Хедейк совсем забыл о Дженис, а она сама напомнила о себе, дернув молодого Дросси за рукав. Он обернулся и увидел ее умоляющие глаза.
Дро, мне понравилось. Сыграй еще. Пожалуйста…
Неприступный Розендроссельхед вдруг как-то беспомощно улыбнулся и ответил, словно извиняясь:
-Прости. Не могу. Устал очень. Ты спи, ведь завтра идти надо.
Дженис отвернулась. Она слышала, как тот чиркает зажигалкой, но минуты через две и это прекратилось. Дросси почувствовал, что курево его как-то уже не привлекает, швырнул сигарету в тлеющий костер и заснул. Со сном к нему вернулись воспоминания.

Сон Розендроссельхеда

Концерт. Джорж замешкался в толпе. Она рядом. Ей плохо видно, и Дросси, которому всего 16, как настоящий рыцарь, сажает ее на плечи. Ох и легкая же она! Они познакомились. Он подарил ей феньку с «А…» и браслет из жемчуга.
Он называл ее Бэби. Розы, розы, розы... Белые, красные, розовые желтые. Большие букеты роз. Для нее. О, как любил ее Дросси! И Джорж был рад. Они как братья.
Время. Удар за ударом. И снова розы, но уже на жестком холодном камне и ее фото, где она осталась молодой, со счастливыми глазами. Куда приведет Дросси судьба? Перед его глазами возникает живая Бэби:
-Ради нашей любви, прошу, сбереги Джоржа, – вдруг она испугано хватает его за плечи и трясет, крича. – Не спи! Не смей спать! О, Боже! Дросси!! Дросси!! Проснись!!

Тревога передалась Дросси, и он проснулся Дженис будила его, указывая на болото.
Над травянисто-водной гладью поднимался огромный белый пузырь, еще один, третий, еще и еще… тут молодой человек схватил свои вещи, Дженис за руку и побежал прочь от опасного места. Ночь подходила к концу. На рассвете они вышли на шоссе. Розендроссельхед неожиданно обхватил широкими ладонями голову девушки, наклонился и тихо поцеловал ее голову.
Сзади послышался звук мотора. The Хедейк поднял руку, и грузовик остановился.
-Вам куда? – спросил  водитель, посчитав видимо этих двоих за студентов, отставших о группы.
-В каменный Обломовск. – ответил Дросси.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

0

5

Marysia Oczkowska написал(а):

Пение доносилось из деревни.


чего за странное построение предложения, если перед этим про пение не говорилось?

Marysia Oczkowska написал(а):

старая бабака


кто?

Marysia Oczkowska написал(а):

-Будет мочилово


это по нашему!

Marysia Oczkowska написал(а):

затем сотворил рукой знак и тихо вымолвил нечто странное.


Фууу! Феееентези!

0

6

pinokio написал(а):

кто?

Кто, кто... Хардсайн!

0

7

pinokio написал(а):

Marysia Oczkowska написал(а):
старая бабака

кто?


PlushBear написал(а):

Кто, кто... Хардсайн!


http://club.osinka.ru/images/smiles/homyak_45px.gif

0

8

:crazyfun:

0

9

V О том, что все получается не так, как хочется, или страсти-мордасти еще впереди.

Водитель был местный, он даже до пригорода не доезжал и высадил их у какого-то придорожного кафе, где Дросси выпросил у хозяина комнату для себя и Дженис.
Повалившись на кровать, они тут же уснули.

Сон Розендроссельхеда

Зимний день. Пасмурно. Резкий ветер бросает хлопья колючего снега прямо в лицо.
Вчера вечером была почти весна,  шел дождь, а сегодня…
Дросси идет по заснеженному тротуару. На снегу, белом и чистом, лежит осенний кленовый лист.  Красный и широкий. Юноша смотрит на снег и ему кажется, что эта белая ледяная пустыня, и лишь лист, сохранивший энергию, не понятую и не разгаданную, оживляет безрадостный ровный белый цвет.
Лист светится.  Он так же одинок, как и Дросси.
-Кгхе… - произносит неопределенно молодой человек, улыбаясь, подняв и, теперь уже, рассматривая лист, вглядываясь в каждую прожилку, пытаясь понять его.
Не ясно, да и не важно, какой сегодня день. Ветер треплет полы пальто и развевает волосы. Дросси с листом в руке стремится уйти из этих мрачных, пустых и гулких дворов, засыпанных снегом и заснувших под его грузом.
И вот юноша идет вдоль шоссе, по которому снуют разноцветные машины, останавливается около киоска «Мороженое» и всматривается в стекло.
Мимо проходит веселая компания шумящих подростков. Дросси поворачивается и продолжает путь. Да, он любит гулять один. Он знает, что это нужно ему, что это время для того, чтобы все обдумать, залечить свои прошлые и настоящие раны, подготовиться к дальнейшему и договориться с самим собой. Так он уравновешен, свободен и никому ничего не должен. Существуют люди, которых он любит,  которые ему нужны  и без которых  он сам ничто. Но он один, поэтому имеет полное право отгородиться от мира таким способом, чтобы продолжать любить их всех, даже Джоржа, бывшего для него,  как брат, с которым Дросси никогда не ссорился. И не хочет Дросси с кем-либо ссориться, кого-то бросать, портить кому-то жизнь. Пусть все идет так, как идет. Не больше, не меньше. Да, Дросси пацифист во всем! «Срок жизни людей, по сравнению с древними камнями, очень мал, поэтому надо успеть сделать много.  Разные возмущения, страдания, составляют большую часть жизни. Из-за них человек не успевает жить». – думает он. И кажется Дросси, что видит он камни Стоунхенджа…

Good morning! Mr. Rozendrosselhead! Дросси открыл глаза. Он проснулся оттого, что какая-то мысль бесконечно стучалась и просилась войти в мозг. Дросси вытащил блокнот.

Из блокнота Розендроссельхеда

Пока огонь не победим,
И не сгорели наши свечи.
Все было так: мы будем вечны
И вновь в страстях мы не сгорим.
Быть можно вечно молодым!
Настало утро, солнце встало.
И снова в путь пора, друзья.
Но может, ошибаюсь я,
Что смысла в том пути не мало?
А ошибаться мне нельзя.
Я все бегу, бегу куда-то:
За ветром или за собой.
Найти тот образ вновь пытаюсь,
Как свет Звезды над головой.
Но нечто снова ускользает:
Виденье не поймать рукой

«Обрывки… - про себя вздохнул молодой человек. – Раньше мог поэму целую написать, а сейчас обрывки одни».
Он повернул голову и посмотрел на Дженис. Она спала, с головой накрывшись одеялом. Ее тертый и резаный Джинс весел на спинке кровати. Дро спал без одеяла, которое он отдал ей, накрывшись своей курткой. Он так привык. Но сейчас он встал, тихо подошел к спящей Дженис, осторожно провел рукой по волосам и прошептал ей что-то. Она улыбнулась во сне.
Дросси понял одну вещь: чем сильнее он любит Бэби, тем больше возрастает его любовь к Дженис. Как же так? Он любит двух сразу? «Май Лорд! Караул! Раздваиваюсь! Одна моя половина любит Бэби, а другая любит Дженис! Спасите!»  -кричал его разум. Но подсознание, усмехнувшись, сказало ему:
-Ты крейзи, брат. Твоя Бэби мертва, а ты любишь живую. Вот и люби ее. А дохлое дохлым.
Когда Дросси выходил из комнаты, в его голове возникли строки:

Из размышлений Розендроссельхеда

Любимым быть-такая честь!
Но в том и сложность, чтобы быть.
Как жалко, что дано любить
Несуществующий предмет,
Когда любви к нему уж нет…

-Уж лучше выйти в туалет, скурить две пачки сигарет, сожрать сковороду котлет… - продолжил уже в слух Дросси. – Стоп! Что это я так раскис? Скоро Огонь не Джоржу, а мне понадобиться!
Этим он успокоил себя.
Ближе к вечеру путники узнали, что пешком до ближайшей станции по тропе будет дней восемь ходу. Но по ней никто уже давно не ходил, потому что говорили о ней местные «нехорошая».
-Чем? – спросил молодой человек.
-Стоит один раз ее потерять, - сказал хозяин придорожного кафе. – Сразу заблудишься, а найдешь новую тропу, то она никуда не приведет. Даже лес этот  Куролесьем называется.
-Стоит попытаться. – проворчал юноша, раздосадованный дурацкими страшилками. Короче, ближе к вечеру двое вошли в этот нехороший лес.

Солнце почти село. В лесу кто-то так скрипел, словно пилил металлическую стойку микрофона бензопилой «Дружба». Какая-то гадина, пролетев над самой головой Дженис, задела ее своим крылом. Справа легла гладь болот, с клубившимся над ней густым и зловещим туманом, принимающим самые неожиданные, странные и жуткие формы. Дженис стало страшно, она вцепилась пальцами в руку Дросселя.
-Ну-ну, детка, - сказал он спокойно. – Это лишь Брупельсы, недолговечные и безвредные. Они только пугают, но зла не делают. К утру развеются.
-Ага. Но стремно все же как-то. – задрожала девушка.
-Не бойся. Все хорошо.  – ободрил ее Дросси.
-Откуда ты все знаешь? – спросила она.
-Какая тебе разница? – вопросом на вопрос ответил Хедейк.
-Повелитель Дверей?  -  не унималась она.
-Да, – Розендроссельхед решил, что так и должно быть.
В ветвях высокой ели кто-то закопошился, и оттуда выглянули большие светящиеся жуткие глаза.
-Стой! Паспорт есть?! – крикнули сверху со зловещей интонацией, от которой у Дженис все поджилки затряслись, и кровь застыла в жилах. Дросси потащил девушку за собой, крикнув вверх:
-Свои!
Стало совсем темно. Кто-то громко на весь лес сказал:
-Раз-два… Раз, два, три… Раз, два, три, четыре, пять! Начали!
После слова «начали» слева от тропы на ветвях деревьев и кустарников, словно маленькие лампочки новогодней гирлянды,  зажглись разноцветные огоньки. Из чащи послышались голоса, музыка и смех.
-Это что за иллюминация? – удивленно спросил у кого-то Дросси. – Сейшн что ли какой намечается? Надо пойти посмотреть.
-А как же тропа? – забеспокоилась Дженис.
-Найдем. Не впервые. Да, нам надо еще похавать и спать на дороге мы не ляжем. Мы поглядим лишь одним глазком и обратно.
Они свернули с тропы и начали продираться сквозь колючие кусты и молодой ельник.  «Что там? -  гадал Дросси. – Может, туристический лагерь или еще одна такая деревня Обторчалово?»
-Дроси, ты боишься вообще кого-нибудь или чего-нибудь? – поинтересовалась Дженис.
-Меня учили ничему не удивляться и ничего не бояться. Бояться надо неизвестности, но и ее можно спрогнозировать и подготовиться к ней, но не всегда.  В этом не ничего не возможного.
Он был так спокоен, что удивлялся только себе, а остальное ему казалось только чудачествами судьбы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Отредактировано Marysia Oczkowska (2017-12-07 23:14:51)

0


Вы здесь » Дом Старого Шляпа » Прозаический этаж » Замкнуть круг